Лан Мао
Сквозь поебень я свой жизненный путь пролагаю © Вечный тик надбровных дуг - холистический недуг ©
Автор: Лан Мао
Бета: vates
Фэндом: The man from U.N.C.L.E.
Пэйринг: Илья/Наполеон
Жанр: слэш, джен, местами йумор
Рейтинг: pg, r
Размер: однострочник

Соло/Илья, драка, переходящая в жесткий секс. Их первый раз

Они катаются по комнате вцепившись друг в друга, роняя мебель. У Курякина рассечена губа, у Наполеона ссадина на скуле. Этот лощеный американец долго испытывал терпение Ильи, проверял как далеко можно зайти. Все эти его взгляды, касания, шутки на гране фола и непрозрачные намеки... Курякин не поддавался на провокации: игнорировал, был тактичен, сдержан, холоден и резок. Но всему есть предел!
Соло с совершенно самодовольным видом выплывает из ванны в одном полотенце, туго обтягивающим бедра. Проходит мимо кресла, в котором сидит Илья, склонившись над документами, и запускает влажные пальцы за ворот рубахи русского. Вот тут-то Курякин срывается. Он реагирует мгновенно. Кулак словно живет своей жизнью, идет на сближение с лицом Соло, стирает хитрую улыбку. Американец падает на спину, мокрые кудри выбиваются из уложенной прически, вид у него совершенно ошарашенный. Злость из Курякина моментально уходит, и он даже наклоняется, чтобы протянуть руку и помочь Соло подняться. Вероломный Наполеон хватает его за рубаху и бьет в ответ. Курякин успевает отпрянуть, но Соло все еще удерживает его и удар, приходится по губе.
И вот они уже катаются по комнате, вцепившись друг друга, сметая все на своем пути. Курякину удается извернуться, он оказывается сверху, придавливает собой Наполеона к полу. Адреналин бушует в крови, и Илья так зол на Соло, что не знает, чего ему сейчас хочется больше: уебать или выебать. Он еще раз смотрит на распластанное под ним мускулистое тело, растрепанные черные кудри, потемневшие от желания глаза и кривящееся в ухмылке губы. Проходит пара секунд и Илья принимает решение:
– Определенно выебать, – произносит он и сдергивает с Соло полотенце.

Илья/Наполеон. Наполеон ранен и сам не может оказать себе помощь. Илья помогает ему обработать раны, попутно ругая за импровизации на заданиях.

Они оба чертовски устали. Соло из чистого упрямства отказывается ехать в больницу из-за «пустяковой царапины». Илья рассержено молчит всю дорогу.
На кухне самое хорошее освещение. Соло сидит ссутулившись на деревянном табурете, рядом валяется испорченный пиджак и окровавленная рубашка. На столе таз с водой, бинты и аптечка. Рана неглубокая, пуля прошла по касательной, распоров кожу в аккурат под левой лопаткой. Курякин стягивает края раны и начинает шить. От прикосновения холодных пальцев Ильи к горячей воспаленной коже у Соло бегут мурашки.
– Вечно тебе неймется, Ковбой, – ворчит Курякин, накладывая швы. – Был план и, согласно ему, ты должен был сидеть в засаде, слушать и не вмешиваться.
Когда игла в очередной раз прокалывает кожу, Соло шипит сквозь стиснутые зубы.
– Завтра еще с Уэверли объясняться. И это полбеды, Габи обещала тебе голову открутить за самодеятельность.
Соло по прежнему молчит, только устало трет переносицу. Сил спорить нет совсем.
– Она за тебя переживает... – Илья накладывает повязку. – Я тоже...
Наполеон замирает, чувствуя как прохладные руки Ильи опускаются на его плечи и несильно сжимают:
– Спасибо, что прикрыл меня, Ковбой.

Наполеон, Илья, "Если ты будешь так громко стонать, придется заткнуть тебе рот". Любой жанр.

Все началось с задания в Дании, маленького домика с двумя соседним квартирами и тонкими стенами. Уже задремавшую Габи разбудил приглушенный стон. Она было подумала, что ей спросонья послышалось, но нет, спустя несколько минут раздался еще один. А затем приглушенное курякинское:
– Как же хорошо, – и с придыханием, – давай еще!
В ответ – тихий, немного насмешливый голос Наполеона. Это заставило Габи окончательно проснуться. Подойти и прислушаться она почему-то не решилось. Все продолжалось не так уж долго, после чего наступила тишина.
Днем напарники вели себя как обычно, и Габи решила забыть обо всем. Но когда подобные вздохи и приглушенные стоны повторились на следующий день, а потом еще, и так третий день подряд, Теллер взволновалась окончательно. Идти с таким щекотливым делом к Уэверли ей не хотелось. Попытки как-то полунамеками выведать у русского и американца все ли у них хорошо – ни к чему не привели. А чтобы затеять откровенный разговор, нужно было подготовиться. Габи решила, что если по окончании задания все это не прекратится, она купит бутылку хорошего виски и нагрянет к напарникам в гости.
Спустя пару напряженных дней и наполненных охами и ахами вечеров, дело было завершено. В последнюю ночь перед отлетом за стенкой было тихо. Габи собирала чемодан, искренне надеясь, что все, чем бы оно ни было, закончилось. Она складывала последние вещи когда из-за стены раздалось низкое протяжное:
– Мммм, Ковбой!
Габи подошла к стене, приложила ухо и прислушалась:
– Нравится, Угроза? – разобрала она ответ Соло. – А как тебе это?
– Да, это просто замечательно! – снова Илья. – Ты сегодня в ударе!
Габи решительно развернулась, и, прихватив сумочку, отправилась покупать виски.
За стенкой, в небольшой комнате, которая, за неимением нормальной кухни, служила столовой, Наполеон Соло склонился над Ильей Курякиным и просто лучился от самодовольства.
– Ну что, выиграл я спор? – спросил Соло.
– Да! – выдавил из себя Илья.
– Как договаривались: каждый день в течении всего задания что-то новое и особенное готовить.
– Ммммм… – не имея возможности нормально ответить, простонал Илья.
– А если будешь так громко стонать, придется заткнуть тебя рот, – ехидно улыбнувшись, сказал Наполеон и подложил в тарелку Курякина добавки.

@темы: Мой U.N.C.L.E. самых честных правил, мои тексты